Рубрика: Литература | Проза

— Нам нужно выбираться отсюда, — с серьезным видом сообщил Фуфетий.
— Почему?
— Во-первых, потому что иначе ты не сегодня – завтра умрешь от голода или жажды. Я вообще не понимаю, как в тебе дух еще держится?
— Я выносливая, — скромно сказала Полосочка. — Котенком я обитала на улице, но однажды мистер Хи…
— Я не люблю душещипательных историй, — поморщился Фуфетий.
— Ладно.
— Ну, а во-вторых, не нравятся мне эти типы, которые туда-сюда шастают… Подозрительно все это, ты не находишь?
— Я? Нет. Мне кажется, нам нужно еще немножко подождать. Мистер Хиккенботтом вот-вот вернется.
— Мы его прождем до зеленых веников! А сейчас, заметь, на дворе октябрь.
— Хорошо, — согласно кивнула Полосочка. – А как мы будем отсюда выбираться?
— Что ты имеешь в виду?
— Прости, Фуфетий, но ты же кресло… — Полосочка смутилась.
— К чему ты клонишь?
— А разве кресла умеют… кхм… ходить?
— Ха! – крикнул Фуфетий и рассмеялся, как в театре. – Обыкновенные кресла конечно этого не умеют. Но я, как ты уже успела заметить, необыкновенный! Я уникальный в своем роде и ходить, милочка, я умею виртуозно, — с этими словами Фуфетий крякнул, охнул, скрипнул и сдвинулся с места. Примерно на три сантиметра.
– Видала?! – победоносно спросил он.
— Мне кажется, далеко мы так не выберемся… — тихонько заметила Полосочка.
— Подожди, дай мне ножки размять. Я, считай, лет десять уже не двигался.

С трудом Фуфетий подпрыгнул, присел, встал на носочки, поделал наклоны вперед и в бок. При этом он жутко скрипел, внутри у него что-то шуршало, а на пол сыпалась вековая пыль.

— Хоть бы раз меня почистили как следует, — пожаловался Фуфетий и сделал несколько неуверенных шагов вперед.
— Ой, ты идешь! Ничего себе! – обрадовалась Полосочка.
— Вот именно. Помяни мое слово, скоро я помчусь по улицам этого старого города не хуже африканского марафонца!
— Подожди, — Полосочка вдруг стала серьезной. – А как мы откроем дверь?
— Как, как?.. – передразнил ее Фуфетий. – Не знаю.

Друзья призадумались. На кухне мирно тикали часы, по карнизу стучал дождь. На полу лежало квадратное пятно, которое поминутно мигало вслед за неисправным уличным фонарем.

— Я однажды видела, — прервала тишину Полосочка, — как в кино два человека в масках обезьян отпирали двери такой длинной штучкой. Они просовывали ее в замочную скважину, крутили так и сяк и двери открывались.
— И что? У тебя есть такая штучка?
— Нет. Но, может, у меня когтем получится?
Фуфетий фыркнул. Друзья еще немного помолчали.
— Я попробую высадить дверь, — сказал, наконец, Фуфетий. – Я, конечно, уже не тот, что был в молодости, но все еще крепок.
— Ого! Я такое тоже в кино видела! Там один дяденька в широких штанах ногой проламывал двери, а об голову разбивал кирпичи.
— Странный какой-то дяденька, — хмыкнул Фуфетий. — Головы у меня нет, а вот ног – целых четыре. Эх, была не была!
С этими словами Фуфетий еще немного попрыгал по комнате, потом отошел в дальний угол, разбежался и бросился на дверь.
Раздался оглушительный треск.
— Ааа! – закричал Фуфетий.
— Ты в порядке? – Полосочка прыгнула под кресло.
— Кажется, я подлокотник сломал.
— Дай посмотрю. Точно…
На лакированном подлокотнике Фуфетия красовалась свежая трещина. Дверь была целехонька и закрыта.
— Сейчас попробую еще раз.
— Не надо, ты себя угробишь! Лучше пускай я тут умру от жажды и тоски.
— Драматическая актриса из тебя никудышная, — заметил Фуфетий.
Он снова разбежался и стукнулся об дверь.

Зря.

— Так. Хорошо. Меняем план. У тебя есть какой-нибудь план?
— Ну… Я могу все-таки когтем попробовать… — с сомнением протянула Полосочка.
Она подошла к двери, встала на задние лапки и, прищурившись, заглянула в замочную скважину.
— Что там? – требовательно спросил Фуфетий. Из него за последние полчаса выбилось немало пыли, поэтому он посвежел и похорошел. Даже трещина на подлокотнике была ему к лицу.
— Ничего не видно, — Полосочка сунула в скважину коготь и немного поковыряла.
— Получается?
— Кажется, нет. Тут еще такая блестящая штука есть, может, на нее нажать? Мистер Хиккенботтом так делал, когда шел в бакалею или в бюро.
— А раньше ты не могла про это сказать? Жми, хуже уже не будет.
— Если дотянусь. Тут высоко. Поможешь?
Раздосадованный Фуфетий подошел к двери, Полосочка вспрыгнула на него и передними лапами нажала на дверную ручку.

Дверь скрипнула и отворилась.
— Кажется, получилось!
— Этот тип не только свой зонтик забыл, он нас не запер, дуралей, — довольно крякнул Фуфетий.
— И что теперь будем делать? – спросила Полосочка, с опаской выглядывая на площадку.
— А теперь побежали! Пока мистер Рассеянный не вернулся.

С этими словами Фуфетий усадил Полосочку на себя, вышел из квартиры, тщательно закрыл дверь и, словно дедушка, осторожно заковылял по лестнице вниз.

Да, это был побег века!

Фуфетий и Полосочка уснули. Им снился сон — один на двоих. Не удивляйтесь, такое иногда случается у существ, между которыми есть невидимая связь.

Такая связь была у Фуфетия с Полосочкой, ведь вместе они провели немало дней, засыпая и просыпаясь почти одновременно. Полосочка любила вздремнуть после завтрака, полдника и обеда, особенно в кресле мистера Хиккенботтома, когда тот был на службе. Мистер Хиккенботтом работал в справочном бюро и, пока он с восьми до пяти выдавал посетителям справки, Полосочка, свернувшись калачиком, спала в теплых объятиях Фуфетия, сама того не подозревая.

Вам, наверное, интересно, почему Фуфетий не заговорил с Полосочкой раньше? Скажем, года три назад, когда она с мистером Хиккенботтомом только вселилась в эту мансарду на четвертом этаже?

Все дело в том, что Фуфетий – старожил квартиры, несмотря на свой резкий нрав, был застенчивым креслом. На самом деле, ему стоило массы усилий, чтобы наконец заговорить с Полосочкой. Немалую роль в этом сыграло то, что мистера Хиккенботтома уже неделю не было дома, и Фуфетий стал не на шутку волноваться за Полосочку. Ведь чем отличаются кошки от кресел? Верно, у первых есть хвост, усы и они умеют мурлыкать, чего категорически не умеют старые кресла. Но помимо всего прочего, креслам не нужны тефтельки в томатном соусе и они замечательно обходятся без блюдца со свежими сливками.

Фуфетий слушал, как у спящей Полосочки урчит в животе и, прямо скажем, переживал. У него тоже был живот, причем, весьма упитанный – набитый водорослями и конским волосом, но он никогда не урчал. Конечно, Фуфетий догадался, что Полосочка голодает. Позавчера она съела последний листик на засохшей герани мистера Хиккенботтома и что делать дальше, не знала. Ловить мышей? Но их не водилось в старой мансарде, а прилетающие на карниз чайки были слишком жирны и крикливы – Полосочка побаивалась их.

— Смотри, вот идет жареный карп с лимоном.
— А давай его съедим.
— Мне кажется, он нам этого не позволит. Глянь, какой важный в этом кожаном пальто!
— У меня слюнки текут от одного его вида.
— Господин Карп, можно вас на минуточку?
— Я вас слушаю, сэр.
— Это моя подруга, мисс Хиккенботтом. Ей очень хочется вас съесть, вы не против?
— Я категорически за! Вот, возьмите лимон и хорошенько сбрызните им меня. У вас есть столовые приборы?
— Видишь, — шепчет Фуфетий на ухо взволнованной Полосочке. – Такой приятный жареный карп оказался.
— Прошу вас, — карп протягивает Полосочке серебряные нож и вилку, а сам плашмя укладывается на тротуар. – Приступайте.
— Благодарю вас, — мурчит от удовольствия Полосочка.
— Приятного аппетита, — желает карп, но предупреждает: — Во мне довольно много костей.
— Динь-дон, динь-дон!
— Кажется, нам пора просыпаться, — первым догадывается Фуфетий. — В дверь кто-то звонит и это происходит не во сне, а наяву.
— Динь-дон!

Полосочка вздрогнула и проснулась.
— Я даже не успела его попробовать.
— Кого? – обычным пренебрежительным тоном спросил Фуфетий. Во сне он был гораздо ласковей.
— Карпа в кожаном пальто. Ты что, не помнишь наш сон?
— Не валяй дурака, я сплю без задних ножек и сновидений. И вообще, там кто-то есть, за этой дверью! И, кажется, он пытается ее отпереть!
— Ой! Ой-ёй-ёй! – закричала Полосочка. — Это же, наверное, он!
— Кто?
— Наш мистер Хиккенботтом!
— Это не он, сколько можно повторять? Это «Деловые люди»! И сейчас они нас схватят и увезут продавать с молотка. Скорее, прячься!
— Куда?!
— В шкаф! Вернее, за шкаф! Точнее, на шкаф!

Полосочка в панике заметалась по комнате, в два прыжка очутилась на шкафу и затряслась.
— Пригнись, а то тебя видно! – скомандовал Фуфетий.

Вовремя.

Дверь распахнулась и в комнату вошел мужчина в вязаной кофте и желтых резиновых сапогах. В руке он держал портфель, под мышкой — мокрый зонт черного цвета.
— Точно! «Деловой человек»! – заорал Фуфетий и тоже затрясся. – Сейчас потащит меня под дождь, гром и молнии!
За окном и правда громыхнуло. Усилился дождь.
— Что ты кричишь, тише! – страшным шепотом зашипела Полосочка. – Тссс!
— Не цыкай, он меня все равно не слышит, он же человек. Только сама помалкивай, притаись.

Мужчина в кофте стряхнул зонт, поставил его у двери и нащупал в потемках выключатель. В комнате вспыхнул свет.
— Так-так, — сощурившись, протянул незнакомец и оглядел полупустую комнату.
— Так-так! – басом передразнил Фуфетий. – Иди отсюда, пока я, пока я не… — он запнулся, пытаясь придумать что-нибудь пострашней. Какую-нибудь угрозу, которая напугает гостя и он убежит. От натуги Фуфетий громко скрипнул.
— Кс-кс-кс, — позвал незнакомец. – Как тебя там? Полёвочка, кс-кс!
— Сам ты Полёвочка! – еще больше разозлился Фуфетий. – Хоть бы сапожищи свои чумазые снял, прежде чем тут у нас расхаживать.

Но мужчина сапоги не снял, зато действительно принялся везде расхаживать и всюду совать свой сизый нос. Он открывал кухонные шкафчики, заглядывал под ванну и зачем-то в унитазный бачок, снимал решетки с вентиляционных отверстий и всё звал какую-то Полёвочку.

— Кс-кс-кс! Киса, ну где же ты?
— Я понял, — мрачно сказал Фуфетий. – Это живодер.
— Кто?
— Ну, такой человек, который ловит кошек и складывает их в мешок.
— Зачем? – в страхе прошептала Полосочка.
— Затем… — еще мрачней сказал Фуфетий и замолчал.

Мужчина тем временем вернулся в комнату и, подойдя к Фуфетию, самым наглым образом в него уселся.
— О-о-х, — тяжело вздохнул он, вытягивая ноги.
— Какая несусветная наглость, — процедил Фуфетий.
— Где же эта кошка? – спросил сам себя незнакомец. – Сбежала уже, наверное. Вон, форточка открыта.
— А тебе какое, собственно, дело до того, где она? Кто ты вообще такой? – злился под грузным мужчиной Фуфетий.
— Нехорошо все-таки вышло, — в голосе незнакомца звучали виноватые нотки. – Ладно, мне пора. Ну и погодка сегодня!

Мужчина встал, подошел к окну и плотно закрыл форточку. Потом он повернулся к шкафу и вдруг просветлел лицом:
— Вот ты-то мне и нужна!
— Мамочки! – Полосочка вжалась в шкаф.
— Беги! Я его задержу! – отважно крикнул Фуфетий.

Но никого задерживать не пришлось. Мужчина шагнул к шкафу, снял деревянную вешалку и сунул ее в портфель. Чему-то улыбнувшись, он потушил свет и вышел из квартиры.

Щелкнул замок.
— Слава старому Абажуру! – облегченно выдохнул Фуфетий. – Ушел. Ну, как ты там?
— Нормально, — Полосочка деловито вылизывала лапку, сидя на полу.
— Он, кстати, зонтик забыл. Значит, скоро вернется.

Это были пророческие слова.

Мужчина непременно вернется в квартиру на четвертом этаже дома на углу Кориандровой и Платановой. Но не скоро, еще совсем не скоро.

— Мoй лучший друг мeня предал, моя любимая oтреклась. Я улeтаю налегке.

— Пoсле свaдьбы мы срaзу уехали в свадебное путешествие. Я в Турцию, жена в Швейцарию, и прожили там три года в любви и согласии.

— Да здравствует развод! Он устраняет ложь, которую я так ненавижу!

— Чтобы влюбиться, достаточно и минуты. Чтобы развестись, иногда приходится прожить двадцать лет вместе.

— Мы были искренни в своих заблуждениях!

— Завтра годовщина твоей смерти. Ты что, хочешь испортить нам праздник?

— Вы утверждаете, что человек может поднять себя за волосы?
— Обязательно! Каждый здравомыслящий человек просто обязан время от времени это делать!

— Ну не меняться же мне из-за каждого идиота!

— Будучи в некотором нервном возбуждении, герцог вдруг схватил и подписал несколько прошений о разводе словами: «На волю, всех на волю!»

— Я не боялся казаться смешным. Это не каждый может себе позволить.

— Господин барон вас давно ожидает. Он с утра в кабинете работает, заперся и спрашивает: «Томас, — говорит, — не приехал ещё господин пастор?» Я говорю: «Нет ещё». Он говорит: «Ну и слава богу». Очень вас ждёт.

— О чём это она?
— Барона кроет.
— И что говорит?
— Ясно что: подлец, говорит, псих ненормальный, врун несчастный…
— И чего хочет?
— Ясно чего: чтоб не бросал.
— Логично.

— Неужели обязательно нужно убить человека, чтобы понять, что он живой?

— Вы же разрешаете разводиться королям.
— Ну, королям, в особых случаях, в виде исключения, когда это нужно, скажем, для продолжения рода.
— Для продолжения рода нужно совсем другое.

— Объясните суду — почему 20 лет все было хорошо, и вдруг такая трагедия?
— Извините, господин судья, двадцать лет длилась трагедия и только теперь всё должно быть хорошо!

— Не усложняй, барон… Втайне ты можешь верить.
— Я не могу втайне. Я могу только открыто.

— Это не мои приключения, это не моя жизнь! Она приглажена, причесана, напудрена и кастрирована!

— Всё шутите?
— Давно бросил. Врачи запрещают.
— С каких это пор вы стали ходить по врачам?
— Сразу после смерти…
— Говорят ведь юмор — он полезный, шутка, мол, жизнь продлевает.
— Не всем. Тем, кто смеется, — продлевает. Тому, кто острит, — укорачивает. Вот так вот.

— Сначала намечались торжества, потом аресты; потом решили совместить.

— Я понял, в чем ваша беда. Вы слишком серьезны. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица… Улыбайтесь, господа, улыбайтесь!

— Фуфетий?! – вскрикнула Полосочка и проснулась.

Она огляделась: шкаф с распахнутыми дверцами и тремя деревянными вешалками внутри по-прежнему стоял на месте, у окна. На вешалках, как и прежде, ничего не висело. В комнате никого не было.

Полосочка чихнула, мягко спрыгнула с кресла и подошла к входной двери. Она потянула воздух носом — ничем новеньким тут не пахло. Раньше в квартире каждый день появлялись любопытные запахи. Например, запах пирога с зеленым луком и яйцами, старой шляпы, корма для аквариумных рыб. Или вот еще интересный запах – его приносил с улицы мистер Хиккенботтом – запах тефтель, тушеных в томатном соусе. Он их очень любил и по пятницам, после работы, заказывал в кабачке «Бежевый лес», что на углу Кориандровой и Платановой.

Полосочка любила подглядывать за мистером Хиккенботтомом, пока тот ел, из мансарды четвертого этажа — ей было видно оттуда почти весь «Бежевый лес», особенно, когда в нем включали верхний свет. Мистер Хиккенботтом кушал тефтели, вытирая салфеткой томатный соус с бороды, а Полосочка смотрела на него и тихонечко улыбалась. Ей казалось, что нет никого в мире красивее мистера Хиккенботтома! Полосочке нравилось в мистере Хиккенботтоме абсолютно все! Его стать, небольшой ростик и то, как на мистере Хиккенботтоме сидит твидовый пиджак. Мистер Хиккенботтом был похож на мягкий твидовый шарик в этом пиджаке, и голос у него был мягкий, словно булочка.

Одну тефтельку он всегда оставлял на потом, заворачивая ее в пару салфеток и пряча в карман брюк. О, Полосочка обожала этот момент! И не важно, что тефтелька превращалась потом в котлетку или даже блинчик, она все равно была восхитительной! Ведь мистер Хиккенботтом приберегал ее специально для нее, Полосочки. А кто так делает? Так делает только любящий хозяин.
Полосочка вздохнула и облизнулась. Ей хотелось есть. Но все шкафчики и полки на кухне были пусты.

— Это ничего, — сказала самой себе Полосочка. – Мистер Хиккенботтом скоро вернется и принесет мне тефтельку. Сегодня как раз пятница, кажется.
— Суббота.
— Нет, сегодня пятница, тридцать второе октября… — уверенно повторила Полосочка.
— Ты глупая?
— Я?.. – удивилась Полосочка. – Мне кажется, нет… Ой! Постойте, а кто это со мной разговаривает?
— Вот-вот, и я о том же, — усмехнулся кто-то. – Глупая и невнимательная. Все вы, кошки, одинаковые.
— Мы все очень разные, — не согласилась Полосочка. – Например, у меня черное нёбо, а когти…
— Умоляю, только про когти мне не надо рассказывать!
— Почему? – удивилась Полосочка.
— По кочану и по кочерыжке, — огрызнулся кто-то, а потом добавил: — Моя воля, я бы таким, как ты, запретил носить когти!
— Это немного странно звучит, — задумчиво протянула Полосочка. – И все-таки, кто вы? Кто сейчас со мной разговаривает не очень вежливо?
— А ты догадайся с трех раз.
— Не знаю. Может, мышка? Хотя мышек в нашей квартире я еще никогда не встречала.
— Мышка?! – оскорбился кто-то. – Скажи еще тараканчик!
— Не обижайтесь. Просто скажите, кто вы такой?
— У тебя еще две попытки остались.
— Ну хорошо. Вы – привидение. Того, кто жил тут раньше, еще до мистера Хиккенботтома, а потом умер от заворота кишок.
— Час от часу не легче!
— Ну не знаю, тогда. Я сдаюсь.
— Нет, угадывай.
— Ладно. Вы – наш сосед снизу. Наверное, вы говорите со мной через
вентиляционную трубу.
— Сама ты вентиляционная труба. А я, между прочим, тебе на чистом кошачьем назвал свое имя.
— Да? Когда? – удивилась Полосочка.
— Еще полчаса назад. Тебе снился пророческий кошмар, ты так кричала, что я сжалился над тобой и разбудил, громко назвав свое красивое и редкое имя. Между прочим, далеко не каждый удостаивается подобной чести. Но ты мне чем-то симпатична.
— Правда? – улыбнулась Полосочка. – Знаете, вы не сердитесь на меня, пожалуйста. Просто я голодная и грустная… Так кто же вы все-таки?
— Фуфетий.
— Фуфентий?
— Ты оглохла? Фуфетий, говорю.
— Какое необычное имя.
— Раньше был такой диктатор — Меттий Фуфетий, он жил в Риме.
— Понятно. А я — Полосочка. Приятно познакомиться, Фуфетий.
— Я знаю, кто ты такая.
— Откуда?
— Оттуда, что ты на мне сидишь! Причем не первый год.
— На вас?! – поразилась Полосочка.
— Вот именно. И ни разу я не услышал от тебя благодарности в свой адрес.
— Спасибо, — примирительно сказала Полосочка. – Так вы что, кресло мистера Хиккенботтома?
— Нет, милочка. Это не я – мистера Хиккенботтома, это мистер Хиккенботтом — мой.
— И мой.
— Ну, это не точно. Где, по-твоему, он прохлаждается вторую неделю?
— Не знаю, — вздохнула Полосочка.
— А кто, по-твоему, эти люди, которые поза-позавчера вынесли из квартиры всю мебель, пока ты трусливо отсиживалась в шкафу?
— Бандиты какие-то, наверное…
— Твоя наивность поразительна! Это были грузчики из фирмы «Деловые люди». Они увезли всё на аукцион и, наверное, уже продали с молотка.
— Правда?
— Должен сказать, что я глубоко признателен тебе за то, что ты периодически точила об меня когти. Обивку ты мне прилично испортила, поэтому меня не унесли, слава старому Абажуру!
— Подождите, Фуфетий, а почему они все продали? Когда мистер Хиккеботтом вернется, ему это не понравится.
— Святая простота! Он больше не вернется.

Сердце Полосочки дрогнуло.
— Конечно вернется, сегодня же вечером. И принесет мне тефтельку в томатном соусе. Вот увидите!
— Послушай, деточка, пожилого человека…
— А вы разве пожилой человек?
— Фигурально выражаясь. Мне около ста пятидесяти лет, а это по человеческим меркам довольно пожилой возраст.
— Ясно.
— Так вот, мистер Хиккенботтом больше сюда не вернется. Не спрашивай, почему, я не знаю. Могу лишь предположить, что он переехал в другой город или даже на другой континент.
— Почему?! – ужаснулась Полосочка, прижав уши.
— Есть несколько версий. По одной, он влюбился.
— В кого?! – затряслась Полосочка.
— В какую-нибудь актрису с длинными блестящими волосами. Он увидел ее в кино, нанял частного сыщика, который разыскал ее адрес в Эквадоре, купил билет в один конец и только его и видели.
— В Эквадоре? А где это? Я доберусь туда пешком к завтрашнему утру, если выйду примерно через полчаса?
— Блаженная! Куда ты пойдешь в такую погоду без дождевика?

Полосочка взглянула в окно. Небо хмурилось, листики на ветках платана отрывались и один за другим улетали вверх, на крышу. В стекло ударили крупные капли.
— Ляг на меня и успокойся, — посоветовал Фуфетий.
— Я не могу. Вы меня совершенно огорошили! Вы уверены, что мистер Хиккенботтом не вернется? – голос Полосочки дрожал.
— Абсолютно.
— И что же мне теперь делать?
— Говорю же, положись на меня.
С этими словами Фуфетий протянул к Полосочке деревянные подлокотники и обнял ее.

Вам могло, наверное, показаться, что Фуфетий был черствым и невежливым креслом. И это правда. Но в глубине его, где-то между ржавыми пружинами и старым поролоном была спрятана одна штучка. Одна восхитительная штучка, о которой я расскажу вам позже…

Я перестал считать этажи. Не вижу смысла. Будет нужно, всегда можно посмотреть, где-то на стенах должно быть написано. К тому же я скептически отношусь к соотношению фактической высоты и номера этажа. Принято считать один оборот вокруг звезды — (+?) один этаж. А бывает ведь одно слово, или даже взгляд — и сразу летишь на десяток этажей. Вверх или вниз? П-ф…

На краю всегда холодно и ветер своими костлявыми ледяными пальцами дёргает за волосы. Зато интересно. Где-то далеко-далеко под рваными кросами на моих болтающихся ногах — облака. Или асфальт перекопали и пар валит от родника горячей воды? С такого расстояния не отличить звезды от окурка.

Я бросаю осколки разноцветного стекла и они летят, сверкая, на солнце.

Когда-то давно, когда я умел просыпаться отдохнувшим и радоваться новому дню просто так, да и не было тогда планов или каких-то обязательных событий чтобы радоваться чему-то конкретному, так вот, тогда душа моя, или сердце, если угодно, было прозрачным стеклянным цветком. Соцветием, наверное, потому что раскрыться цветок не успел — разбился в какой-то из очередных лестничных пролётов.

Несколько раз я безуспешно пробовал склеить цветок. Потом, следуя советам умных людей и книг, собрать из осколков витраж. Тоже не вышло. #И_вот_я_здесь.

К. Авх.