Резюмируя проделанную курсовую работу можно сказать, что написание авторских игровых, конкурсных и конкурсно-игровых программ уже является частью моей спецификации, что может понять такие направления для написания диплома, как: 1) Патент специализации по «Игре в Асьенду» и «Дому загадок»; 2) Конкурсную программу «Чайное Убежище» на выезде с представлением различных чайных стилей в ключевом формате «сравнительных дегустаций»; 3) Конкурсную программу «Фестиваль танцев», которая является отражением различных танцевальных традиций которые так или иначе существуют в Томске. Это минимум — три направления, исходя из которых формируется будущая дипломная работа. Таким образом метод «анализа отличительных особенностей и сходств» хорошо применим в сравнительных дегустациях, благодаря которым планируется организация дальнейшего движения как «менестреля», так и его товарищей и друзей.
Потребительская основа общей кухни-гостиной ДуйнаВаффля. Ключевые кармические узлы: силы и службы по поддержанию порядка в гостиной. Стихийные процессы: эфирные передачи и мат.часть по обслуживанию Асьенды, реставрационные процессы, небольшие реформы и реконструкция. Программная часть: точки, на которых можно сделать акценты. Импульсная психология как основа коммуникации, соционика, триггерная психология и некоторые другие виды практик, такие как «искусство драматизации», «психодрама», «конструирование реальности» и «»импровизация».
Данный курс ссылается на курсовую работу 2023/2024 г., посвященную как Социально-Культурной Деятельности Колледжа культуры, так и другим поискам менестреля Ронни Чибиса, связывающего мета-реальность данного процесса.
Данный курс ссылается на курсовую работу 2023/2024 г., посвященную как Социально-Культурной Деятельности Колледжа культуры, так и другим поискам менестреля Ронни Чибиса, связывающего мета-реальность данного процесса (а именно):
* Курс издательского дела; * Контент-администрирование; * МТС/Билайн — платформа; * СКД Учеба/Деятельность как теория, так и практика; * Монтажная работа в Скоморохе (ориентир на июнь); * Самая Простая Ундервуд;
а так же:
Квестовый проект «Игра в Асьенду», который включает в себя общие интересы Педро Картуззо и Карло Коломберро:
* Чайное убежище; * Поиск новой экипировки; * Икигай пространства; * Реставрационный процесс Асьенды, ссылающийся на прописанный заранее проект с составленной сметой на расходы.
..и проект «Чайное убежище», как отдельный проект, помогающий сформировать оценочную базу для проекта «Игра в Асьенду».
1. В небольшой банке смешайте оливковое масло, лимонный сок, измельченный чеснок, соль, перец и орегано. Закройте крышкой и хорошо встряхните, чтобы все перемешалось.
2. В большую миску выложите нарезанные небольшими дольками помидоры, нарезанный полукруглыми кусочками огурец, нарезанный тонкими кольцами красный лук, нарезанный тонкими полосками зеленый перец, нарезанную кубиками фету и маслины.
3. Перед подачей полейте заправкой, аккуратно перемешайте и посыпьте сверху свежемолотым черным перцем.
Планку своей жизни каждый человек определяет себе сам, принимая те или иные жизненные убеждения, формируя себя под ту или иную философию жизни. В вас, в ваших убеждениях должно быть записано: «Мир принадлежит мне, и он будет мною освоен!». Первая часть: «Мир принадлежит мне». Тот, кто верит: «Мир принадлежит мне!» — замахивается на многое и ставит себе великие задачи. Живущий с убеждением «я человек маленький» — прячется в ближайшую норку.
Вторая часть: «И он будет мною… освоен!». Заметьте, тут не сказано, во имя каких целей. Свои ценности вы уточните сами. А вот готовность бороться и открывать новые земли, знакомиться с другими народностями, узнавать интересы других этнических групп и раскрывать свои интересы — а так же другие мужские черты — тут обязательны. Победитель — это охотник и завоеватель: охотник за успехом и завоеватель жизни.
Академик А.Д. Сахаров как-то в интервью произнес неожиданнейшую фразу: «Смысл жизни — оккупация». Да, для лидера — это всегда так. Каждый настоящий мужчина — завоеватель Вселенной. То ли, как растущий предприниматель, ты хочешь занять рынок своим товаром, то ли, как новый руководитель, внимательно ищешь возможность сделать этих людей своими и стать для них авторитетом; если ты лидер, капитан какого-нибудь корабля — пойми кто наполняет твою жизнь и какие ценности он вкладывает в это.
Смысл жизни — открытия и осваивание новых земель. И если ты полюбил прекраснейшую женщину на свете, ты переходишь определённую черту, открывая своё отношение к ней, заполняя своей любовью ее душу — после любимая женщина плотно оккупирует твой дом и твою жизнь смыслом и теплотой.
При этом, как написано в миссии ИКЕА: «Победа всегда остается за позитивно настроенными людьми. Они приносят радость своим коллегам и самим себе. Но победа не означает, что кто-то другой должен обязательно потерять. Самые прекрасные победы не знают проигравших».
Как менять свою философию жизни? Общаться с теми людьми, у которых привлекательная для вас философия, и перерисовать свою Метафору жизни.
Один из самых интересных фэнтезийных циклов. Пожалуй, больше всего «Лабиринты Ехо» подходят под определение «сказка для взрослых».
Созданный авторами мир описан очень интересно и поэтично. Ехо — город, в котором хотелось бы побывать, пройтись по его удивительным улочкам, выпить горькой камры, постоять на мосту, вглядываясь в зеленые воды Хурона и обязательно бросить туда монетку на память… А Кеттари, а Красная пустыня, а чудеса Уандука!
Далеко не каждому автору удается создать такие живые, настоящие миры, и в этом одна из самых сильных сторон Фрая.
Там есть камра, которую с каждой прочитанной страницей хочется попробовать все больше, да и вообще пойти по наклонной. Камра — это практически любой напиток, который пьется в соответствующей компании и в соответствующем настроении.
Приготовление: Желтки тщательно взбить с сахаром. Шоколад растворить в горячем молоке, затем добавить чай. Хорошо смешать обе массы, поставить на водяную баню и перемешать до образования пены. Подавать в горячем виде.
Камра по рецепту Теххи Шекк
Нам понадобятся; — яйцо (желток) — 3 шт. — молоко — 200 мл — сахар — 1 ст.л. — шоколад самый горький — 30г — крепкий горячий чай с бергамотом — 1/2 чашки — имбирь — кардамон — мускатный орех
Приготовление: Желтки тщательно взбить с сахаром. Шоколад растворить в горячем молоке, затем добавить чай. Хорошо смешать обе массы, поставить на водяную баню, добавить специи и перемешать до образования пены.
! Подавать в горячем виде. !! Много шоколада класть не надо, иначе будет слишком похоже на обыкновенное какао. Очень многое зависит от качества чая, он должен быть прозрачным, с ясным вкусом. !!! Корицу класть не рекомендуется, поскольку она начисто отбивает вкус самого напитка. Но если Вы все-таки решили ее положить, то кладите не больше, чем на кончике ножа.
С XVII века в Японии существовала также и чайная церемония питья завариваемого в горячей воде листового зеленого чая, получившего собирательное название сэнтя*. Отличаясь от более ранней чайной традиции способом приготовления напитка, ритуалом и утварью, сэнтядо не привлекала внимания исследователей за пределами Японии до конца прошлого века. Первым монографическим исследованием сэнтя стала публикация Патриции Грэм, а издание каталогов некоторых японских коллекций керамики для листового чая позволило познакомиться с собраниями, посвященными исключительно этой чайной церемонии.
* Три основных сорта завариваемого листового чая – бантя, сэнтя и гёкуро. Бантя (“обычный чай”) производится из созревших листьев, собранных в конце сезона, самый дешевый сорт. Более дорогие сорта, получаемые из молодых листьев, — сэнтя (“завариваемый чай”) и гёкуро (“нефритовая (драгоценная) роса”) используются в церемонии сэнтядо (“путь сэнтя”).
Утварь для сэнтя отличается от предметов тя-но ю не только вследствие разных способов приготовления напитка. В противоположность изделиям для тя-но ю керамика для сэнтя сохраняет явный отпечаток китайского стиля – от прямых повторений китайских оригиналов до творческих трактовок континентальных мотивов. Это влияние обусловлено и китайским происхождением чая вообще, и особыми “синофильскими” настроениями в японском обществе начала правления сёгунов Токугава (1603-1686), когда сэнтя появляется в Японии. Китай оставался для Японии образцом высокой культуры, овеянной авторитетом древности. В искусстве высоко ценились китайские жанры живописи, каллиграфии и поэзии; умение читать и писать по-китайски выделяло элиту японского общества – аристократов, самураев высших рангов и буддийских монахов. В XVIII веке окончательно сформировалась культура бундзин – “литераторов”, “людей культуры”, в широком смысле – разночинной интеллигенции эпохи Эдо, интеллектуалов, стремившихся к высшим авторитетам разносторонней китайской образованности. Распространение листового чая в первую очередь среди бундзин было связано с желанием возродить утонченную атмосферу собраний поэтов и мудрецов Древнего Китая. Важной частью этой китайской культуры был зеленый листовой чай. Китайские негоцианты в Нагасаки продолжали придерживаться привычного образа жизни и быта и, в качестве источника постоянного дохода, открывали чайные дома и рестораны: один из первых китайских чайных домов, “Кагэцу”, был открыт в Нагасаки в 1742 году. Подобные заведения привлекали японцев прежде всего экзотикой. Посетителям предлагали сиппоку-рёри – китайскую кухню, частью которой были блюда футя-рёри – “блюда, сопровождающие чай”.
Относительно короткий срок активного импорта зеленого чая (1684-1688) совпал в Японии с началом эпохи Гэнроку (1688-1703), периода расцвета японских городов. Культура городов была культурой процветающей буржуазии, а искусство, развивавшееся в городской среде, сосредотачивалось вокруг того, что получило название укиё (“бренный, изменчивый мир”). Прежние культурные привилегии аристократии и духовенства потеряли свою значимость, кризис переживали классическая поэзия, драматургия театра Ногаку, духовная (буддийская) литература. Всё это способствовало быстрому распространению неформальной чайной традиции в городах. Мода на иноземные товары, экстравагантные обычаи и новые увеселения, охватившая представителей “третьего сословия”, привела к широкому распространению зеленого чая сэнтя как элемента отдыха и развлечения. К началу XVIII века за домами свиданий в городах закрепилось название “чайные домики” (тяя, которые не следует путать с тясицу – традиционным павильоном для проведения церемонии тя-но ю).
Действительно, угощение гостя чаем было частью программы развлечений, что нашло богатое отражение в гравюре укиё-э. В изображающей красавицу О-сэн гравюре “О-сэн тяя” (“Чайный домик О-сэн”) Судзуки Харунобу, созданной около 1764-1772 годов, барышня преподносит кавалеру маленькую чашку на блюдце-подносике. За её спиной виден стеллаж с аккуратно расставленными чашками – все они по размеру и форме характерны для сэнтя. Также прекрасной О-сэн посвящены несколько листов работы Иппицусая Бунтё (раб. 1765-1795), на которых девушка изображается с чайными принадлежностями или в интерьерах с утварью для сэнтя, расставленной на этажерках или столиках. С начала XIX века сцены чаепития в “веселых кварталах” становятся у мастеров гравюры особо популярными: многочисленны примеры работ художников школ Утагава и других, специализировавшихся в жанре бидзинга (“изображение красавиц”).
В частных домах подача чая приобретает роль жеста гостеприимства. Такое распространение обиходного варианта чайной церемонии сэнтя шло параллельно с духовным и интеллектуальным освоением новой традиции, имевшей глубокие корни в религиозной философии и этике. Начало ритуального чаепития сэнтя в Японии связано с монахами буддийской школы Обаку (одной из школ буддизма чань).
В попытках остановить обмирщение и вульгаризацию старой чайной церемонии мастера тя-но ю в начале XVIII века были вынуждены произвести пересмотр современной им практики, ввести строгую регламентацию утвари и ритуала и, в общем, встать на позиции формализации и консервации наследия старых мастеров.
Формализация тя-но ю вызвала немедленную критику со стороны многих ее прежних приверженцев, в первую очередь – литераторов, художников и ученых. Истинный характер изначальных чайных практик, по мнению последователей Ингэна, сохранялся лишь в школе Обаку, где отдавали предпочтение китайскому листовому чаю. В этих вновь привезенных из Китая традициях сочетались духовная чистота и скромность. Ингэн, для поддержания практики сэнтя, распорядился выращивать чайное дерево для монастырских нужд. Хотя в середине XVIII века именно этот мастер был признан патриархом новой чайной традиции, сам он не предпринимал никаких шагов к популяризации нового чая. В монастырях чай не был принятым ритуалом: отсутствовали особые павильоны или помещения для чайных собраний, чаепитие оставалось частным делом монахов и ученых “китайских научных школ” в Японии. Среди таких ученых был Исикава Дзёдзан (1583-1672), выходец из самурайского сословия, представлявший традицию сэнтя в Киото. Исикава Дзёдзан был ученым-конфуцианцем и признанным поэтом канси, китайской поэзии. Именно благодаря его разносторонней научной и литературной деятельности эстетические и этические ценности сэнтя стали ассоциироваться с поэтическим понятием фурю. Фурю ( дословно: “течение по ветру”) было китайским термином для обозначения придворной элегантности и утонченности, пришедшим в японский язык в VIII веке. Дзёдзан считается основателем ритуала сэнтя, хотя, как и Ингэн, не проводил никаких церемоний, используя чай только в рамках обычаев школы Обаку. Тем не менее к XVIII веку сложились все условия для того, чтобы чаепитие сэнтя оформилось в церемонию (сэнтядо). Для полноценного введения сэнтя в высокую культуру страны необходимо было составить корпус письменных свидетельств, подтверждающих авторитетность нового ритуала и его связь с традиционными духовными ценностями. Первые письменные источники, посвященные сэнтя в Японии, связаны с именем мастера Байсао (1675-1763).
Мастер родился в провинции Хидзэн (остров Кюсю) и известен в основном под именем Байсао (“Старый торговец чаем”), взятым им во время странствий. В отрочестве он принял монашество в храме Рюсиндзи, принадлежавшем школе Обаку и оставался монахом почти до самой смерти, хотя и не придерживался монашеского образа жизни.
Байсао много путешествовал, а в 1735 году начал торговать чаем сэнтя с переносного лотка, нося всю утварь для заваривания чая в плетёной корзине за спиной. Над своим переносным прилавком Байсао поместил флаг, на котором было написано: Сэйфу (сокращенно от сэйфурю – “истинная элегантность, утонченность”), что выражало этические и эстетические качества его чая. Байсао говорил своим ученикам, что, хотя роль торговца опускала его на низшее положение в обществе, он осознавал свое занятие как почетное, дарующее ему привилегию жить в странствиях и созерцательности, подобно китайскому мудрецу.
В 1748 году были опубликованы несколько его сочинений о чае в книге “Собрание чайных документов со Сливовой горы” (“Байсансю тяфу ряку”). В этих сочинениях совершенно явственно звучало утверждение, что сэнтя превосходит тя-но ю. Байсао объяснял престиж сэнтя авторитетом китайских культурных традиций, таким образом связывая предпочтения в чае с политическими и идеологическими вопросами современности.
Важная роль сэнтя в интеллектуальных кругах Японии XVII-XVIII веков обусловила начало коллекционирования утвари для листового чая, в первую очередь – чайников, как наиболее оригинальных предметов нового чайного обихода. Первые такие коллекции появились в конце XVII века, что было связано со стремлением японских учеников почтить память своих учителей – зачинателей новой чайной церемонии. Так, были сохранены предметы, принадлежавшие Ингэну, — лаковый поднос, керамическая жаровня и несколько больших китайских чайников из исинской глины, в одном из которых остались следы последней заварки Ингэна. Желание учеников мастера сохранить вещи, которыми пользовался Байсао, было, очевидно, связано не только с уважением к памяти учителя, но и с имевшей место в эзотерическом буддизме ( в том числе и буддизме чань) практикой “передачи учения” через предметы, принадлежавшие наставникам, их портреты и другие реликвии. Сэнтядо, практиковавшаяся в кругу Байсао, воспринималась как часть этической традиции Обаку. Вероятно, и сам Байсао придерживался эзотерических взглядов на передачу традиции: часть наиболее дорогих предметов была им раздарена близким друзьям и последователям. Во второй половине XVIII века начали появляться также и популярные книги о сэнтя, рассчитанные на широкий круг любителей нового обычая. Первой из них была “Подробные записки о сэнтя” (“Сэнтя рякусэцу”) Накадзимы Ракусуи, изданная в 1798 году без иллюстраций.
Ракусуи приводит полный перечень утвари, необходимой для заваривания сэнтя. Он перечисляет семь различных видов чайников с боковыми ручками, известных как кюсу ( в тексте они называются более архаичным термином кибисё). Рюкатэй Рансуй в “Кратком руководстве по сэнтя” (“Сэнтя хаяси нан”, 1802) упоминает ещё одного киотского керамиста, Такахаси Дохати I (1740 – 1804), создавшего фарфоровые изделия в китайских стилях для Кимуры Канкэдо и его круга.
К концу XVIII – началу XIX века ритуал, связанный с питьём сэнтя, распространился практически во всех слоях японского общества и стандартизация набора предметов практически завершилась. Утварь, описываемая в текстах, в основном представляла собой китайские изделия, японские копии с них (или вещи, созданные в китаизирующем стиле) и предметы, позаимствованные из практики тя-но ю. Комментаторы текстов китайских трактатов о чае и сочинений Байсао в то время обычно опускали философские аспекты традиции и полностью игнорировали идущую от школы Обаку буддийскую её составляющую, сконцентрировав внимание на самой процедуре заваривания чая и на утвари. Основу “Руководства” Рюкатэя составляют рассуждения о достоинствах разной керамики и копии иллюстраций из предыдущих изданий. Подобные инструкции для широкого круга любителей чая, хотя и преследовали цель распространения культурного обычая, противопоставляемого формализованной тя-но ю, в действительности сближали эти два вида чайной практики. Школы сэнтя, первоначально подвергавшие критике многие аспекты тя-но ю, шли по аналогичному пути стандартизации предметов чайного обихода, формализации и канонизации ритуала и создания профессиональных школ, обучающей практике сэнтя. Коллекции чайной утвари для листового чая можно условно разделить на две группы: “коллекции интеллектуалов” и “коллекции любителей”. Первые включали в себя реликвии, принадлежавшие ранним наставникам сэнтя в Японии, и копии с них, а также авторские произведения крупных художников-керамистов. Этот вид собирательства был в основном связан с китайской интеллектуальной традицией и восхищением китайской эстетикой: как правило, небольшие, но тщательно подобранные коллекции создавали поэты, художники, учёные и буддийские монахи. Коллекционирование сопровождалось каталогизацией, построением иерархии стилей керамики и отдельных предметов. “Коллекции любителей” составлялись из предметов повседневного обихода. В Музее Эдо-Токио (Токио, Япония) хранятся несколько листов гравюр “Новое издание утвари для домашнего времяпрепровождения” (“Симпан тэсусаби каттэ догу”) и “Новое издание всей чайной утвари для гостиной” (“Симпан дзасики каттэ догу дзукуси”), изданных в 1847-1852 годах и являющихся своеобразными каталогами предметов ежедневного обихода. Среди большого количества мебели и различной кухонной утвари на этих листах изображены разнообразные чайники для сэнтя, котелки для воды, жаровни и целые этажерки с наборами чайных чашек и других предметов для чаепития. Эти гравюры красноречиво свидетельствуют о том, что в середине XIX века чай сэнтя был частью ежедневной жизни горожан. Реставрация Мэйдзи в 1868 году привела к переоценке ценностей и изменению предпочтений во всех сферах жизни: этическом учении, искусстве, литературе, повседневных и ритуальных обычаях и т.д. После краткого, но драматического периода отвержения всего “старого” и “отжившего” к 80-м годам XIX века правительство поставило перед интеллектуалами важную задачу – выработать культурную политику, которая могла бы совместить модернизацию Японии с её национальной самобытностью и сформировать новую японскую идентичность. Поклонники сэнтя старались упрочить статус листового чая. Их методы во многом были схожи с методами адептов маття. С 70-х годов XIX века сэнтядо стали включать в образовательные программы для женщин.
Мастера сэнтя, подчиняясь общему настроению в обществе, стремились представить традицию в связи именно с японскими историческими и культурными ценностями. В 1916 году была проведена мемориальная выставка, посвященная деятельности Кэкадо. Инициатива укрепления позиций сэнтя шла уже не от интеллектуалов бундзин, а от профессиональных школ сэнтя, таких как Кагэцуан в Осаке и Огава в Киото. Таким образом, два типа чайной церемонии, первоначально противопоставлявшиеся друг другу, оказались близки в методах сохранения и популяризации своих традиций в новых исторических условиях. Распространение и бытового, и церемониального чая сэнтя продолжалось на всем протяжении эпохи Мэйдзи. Издавались и переиздавались сочинения мастеров сэнтя, устраивались выставки китайской и японской чайной керамики и большие чайные собрания под руководством признанных глав новых чайных школ. Выходили в свет популярные пособия о чае и гравюры с изображением необходимой в хозяйстве утвари, включавшей предметы для заваривания чая.
Наиболее своеобразную форму являет кюсу, чайник с боковой ручкой. Классическими можно назвать прямые полые ручки с открытым раструбом. Эти ручки, расширяющиеся к внешнему концу, выглядят массивными, но не нарушают сбалансированности формы и удобны руке. Чайники без ручки, хохин, использовались только для чая гёкуро. Прообразом некоторых хохин, вероятно, послужили широкие открытые сосуды со сливом (иногда напоминающие по форме европейские соусники) – юсамаси (юдзамаси), с ручкой или без неё. Для заваривания некоторых сортов чая с особенно изысканным вкусом не используется кипяток: слишком горячая вода активизирует дубильные вещества в чайном листе, придавая напитку горечь и убивая тонкий аромат. Воду остужают до 60-80 градусов ( в зависимости от сорта чая) в сосудах юсамаси. Миниатюризация всех вышеперечисленных форм в Японии происходит на протяжении XVIII – первой половины XIX века. Её причины не обсуждаются в литературе о японской керамике, но их можно реконструировать по истории бытования листового чая в Японии.
Во-первых, в среде духовенства и интеллектуалов чай оставался ритуальным напитком, связанным с традицией китайской даосской медицины. Привычка воспринимать чай как “эликсир бессмертия” диктовала умеренное его употребление. Во-вторых, чай был дорогим товаром, а некоторые сорта, такие как гёкуро ( в дословном переводе – “нефритовая роса”), были действительно драгоценными. Это также обуславливало умеренность в питии чая. Третьей причиной, во многом связанной с указанными выше, было то, что миниатюрные чайники рассчитаны на индивидуальное пользование или на двоих сотрапезников: именно такие одинокие или дружеские чаепития вполне соответствовали идеалу жизни мудреца-отшельника, поэта или художника бундзин. Декор керамики для сэнтя в целом мало отличается от декора других видов керамики, но в композициях предпочтение явно отдается китайским сюжетам – изображениям китайских “бессмертных” и отшельников, даосских символов долголетия (таких как журавль и черепаха); в каллиграфии встречаются классические китайские стихи (к примеру, Ли Бо – великого поэта VIII века). Однако своеобразные композиционные решения росписей чайников во многом определяются функцией и формой предметов. В соответствии с ритуалами приготовления и угощения все предметы, которыми пользуется тядзин (мастер чая), имеют лицевую сторону и оборотную. Лицевая сторона – наиболее насыщенная декором – обращена, как правило, к собравшимся на чаепитие гостям. Формы чаш тяван, использующихся в церемонии тя-но ю, симметричны и целостны; их лицевая сторона определяется в основном наличием декора или его мотивами. Чайники для сэнтя, благодаря наличию функциональных элементов (носика и ручки), имеют заранее заданную формой лицевую сторону – ею оказывается та, что обращена от мастера к гостям в тот момент, когда он разливает чай в чашки, стоящие перед ним. Лицевая сторона кюсу занимает большую часть тулова чайника. Ручка кюсу, как правило, располагается под острым углом (около 70 градусов) к носику, и пространство между нею и носиком составляет приблизительно 20 % поверхности тулова; оставшаяся часть тулова обращена к гостям и дает художнику богатые возможности для декора. В таком широком поле горизонтального формата прекрасно размещаются пейзажные росписи, многофигурные сюжеты и сложные композиции с цветами, птицами, насекомыми и другими декоративными мотивами. Оборотная сторона оформляется скромнее; на многих кюсу узкое поле между ручкой и носиком вообще не украшается, часто на оборотной стороне ближе к ручке оттискиваются или наносятся надглазурной краской марки. Источник : vk.com/teahouse_nsk
Для раскрытия формата «сентядо», который можно сделать ключевым в понимании японского чайного пути, всё ещё требуются инструменты — но, они придут ровно тогда, когда будет качественная необходимость в постановке формата. Тут необходимо понять, что значит для нашей «чайной комнаты» пирамида потребностей Маслоу, отчего так многого хочется и желается добиться, и как всё это оформить.
На данном этапе необходимо проработать теоретическую основу данного чайного квеста. Вехи, относительно проведенных чайных фестивалей, и участия в них: 1. 2011 г. — Чайная Школа; 2. 2012 г. — МК по Мате; участник; 3. 2013 г. — Автограф, Буфф-сад; участник, III место; 4. 2014 г. — Пушкинская библиотека; участник, организатор; 5. 2015 г. — Условный диплом по Мифологии; 6. 2016 г. — Холмогорье, Полевая кухня; участник, организатор; 7. 2017 г. — Бердск, Сокрытое в листве; участник, организатор; 8. 2018 г. — Библиотека Пяти Холмов, архивы; переплётчик-реставратор, 4 категория; 9. 2019 г. — Фандом Берегового Братства, основы; 4,5 татами, комната для переговоров; 10. 2020 г. — Политика Сакоку: теория и практика. Лечебный монастырь; 11. 2021. г. — Береговое Братство: Латинский квартал, основы газеты; 12. 2022 г. — Береговое Братство: издательское дело, теория и практика; 13. 2023 г. — Стиль Большого Будды, конкурсная оценка.
Сытное и вкусное блюдо азиатской кухни довольно просто сделать в домашних условиях. Обжаренный на сковороде удон, вместе с курицей и овощами готовится за 30 минут. Блюдо может похвастаться разнообразием вкусов, включающих легкую остроту, сладость и пряность.
Удон — это разновидность лапши. В азиатской кухни является достаточно универсальным ингредиентом (лапшу можно подавать горячей или холодной, обжаренной на сковороде или в супе). В японской и китайской кухнях удон занимает второе место после риса. На востоке лапша считается фастфудом. Однако приготовленная с курицей и овощами, она имеет уже совсем иную пищевую ценность. Поскольку такую пищу можно считать здоровой, сбалансированной едой.
Одной из главных особенностей азиатской кухни являются не только специфические специи, но способ нарезки, минимальная тепловая обработка продуктов. Чтобы правильно приготовить лапшу удон, овощи и курицу нужно нарезать тонкими и длинными кусочками, так блюдо быстрее приготовится, максимально сохраняя вкус и аромат продуктов. Пикантности удону с курицей и овощами добавит конечно же главный атрибут восточной кухни — соевый соус. А также большое количество чеснока, специи. Готовить блюдо предпочтительно на специальной сковороде ВОК.
Ингредиенты: 100 г лапши удон; 200 г куриного филе; 1 крупный болгарский перец; 200 г кабачка или цуккини (1 маленький), можно заменить пекинской капустой 3-4 листа; 3 зубчика чеснока; 100 г лука; 4 столовых ложки соевого соуса (если качество соуса низкое, понадобится до 6-8 ложек); Соль, смесь перцев, красный перец чили по вкусу;
Специи для курицы; 1 столовая ложка растительного масла; 1-2 столовые ложки соуса терияки — по желанию; 2 половника кипятка или бульона из лапши.
Пошаговый способ: 1. Первое, что надо сделать перед приготовлением лапши удон, замариновать курицу. Моем, просушиваем бумажным полотенцем мясо.
2. Режем тонкими полосками. Складываем в миску, вливаем 2-3 столовые ложки соевого соуса, приправляем специями для курицы (в магазинах есть специальные, для азиатских блюд). Оставляем на 30 минут. Тем временем подготавливаем овощи. Шинкуем соломкой сладкий перец, кабачок. Лук режем полукольцами, а чеснок — как можно мельче.
3. А также ставим воду на удон. Как только вода закипит, засыпаем лапшу, варим указанное на пачке время. Сливаем через дуршлаг, хорошо промываем. Оставшийся после варки бульон оставляем (2-3 половника). 4. В сковороду наливаем растительное масло, ставим на огонь. Как только сковорода раскалится высыпаем чеснок, обжариваем минуту. Засыпаем мясо, накрываем крышкой, тушим до готовности.
5. Затем добавляем лук, 1-4 ложки соевого соуса (в зависимости от качества соуса), соль, смесь перцев, чили. Все перемешиваем жарим до мягкости лука.
6. Засыпаем кабачки. Готовим 5-10 минут. Если овощи будут пригорать наливаем половник бульона.
7. Добавляем болгарский перец, обжариваем 2-3 минуты. Вливаем половник бульона, соус терияки (если нет, не страшно), засыпаем удон. Аккуратно перемешиваем курицу с овощами и лапшой.
8. Все. Блюдо готово. Перекладываем лапшу удон с курицей и овощами в большую тарелку. Подаем горячим. Приятного аппетита!
¿¡Личный Буквоед?! 