Резюмируя проделанную курсовую работу можно сказать, что написание авторских игровых, конкурсных и конкурсно-игровых программ уже является частью моей спецификации, что может понять такие направления для написания диплома, как: 1) Патент специализации по «Игре в Асьенду» и «Дому загадок»; 2) Конкурсную программу «Чайное Убежище» на выезде с представлением различных чайных стилей в ключевом формате «сравнительных дегустаций»; 3) Конкурсную программу «Фестиваль танцев», которая является отражением различных танцевальных традиций которые так или иначе существуют в Томске. Это минимум — три направления, исходя из которых формируется будущая дипломная работа. Таким образом метод «анализа отличительных особенностей и сходств» хорошо применим в сравнительных дегустациях, благодаря которым планируется организация дальнейшего движения как «менестреля», так и его товарищей и друзей.
Планку своей жизни каждый человек определяет себе сам, принимая те или иные жизненные убеждения, формируя себя под ту или иную философию жизни. В вас, в ваших убеждениях должно быть записано: «Мир принадлежит мне, и он будет мною освоен!». Первая часть: «Мир принадлежит мне». Тот, кто верит: «Мир принадлежит мне!» — замахивается на многое и ставит себе великие задачи. Живущий с убеждением «я человек маленький» — прячется в ближайшую норку.
Вторая часть: «И он будет мною… освоен!». Заметьте, тут не сказано, во имя каких целей. Свои ценности вы уточните сами. А вот готовность бороться и открывать новые земли, знакомиться с другими народностями, узнавать интересы других этнических групп и раскрывать свои интересы — а так же другие мужские черты — тут обязательны. Победитель — это охотник и завоеватель: охотник за успехом и завоеватель жизни.
Академик А.Д. Сахаров как-то в интервью произнес неожиданнейшую фразу: «Смысл жизни — оккупация». Да, для лидера — это всегда так. Каждый настоящий мужчина — завоеватель Вселенной. То ли, как растущий предприниматель, ты хочешь занять рынок своим товаром, то ли, как новый руководитель, внимательно ищешь возможность сделать этих людей своими и стать для них авторитетом; если ты лидер, капитан какого-нибудь корабля — пойми кто наполняет твою жизнь и какие ценности он вкладывает в это.
Смысл жизни — открытия и осваивание новых земель. И если ты полюбил прекраснейшую женщину на свете, ты переходишь определённую черту, открывая своё отношение к ней, заполняя своей любовью ее душу — после любимая женщина плотно оккупирует твой дом и твою жизнь смыслом и теплотой.
При этом, как написано в миссии ИКЕА: «Победа всегда остается за позитивно настроенными людьми. Они приносят радость своим коллегам и самим себе. Но победа не означает, что кто-то другой должен обязательно потерять. Самые прекрасные победы не знают проигравших».
Как менять свою философию жизни? Общаться с теми людьми, у которых привлекательная для вас философия, и перерисовать свою Метафору жизни.
С XVII века в Японии существовала также и чайная церемония питья завариваемого в горячей воде листового зеленого чая, получившего собирательное название сэнтя*. Отличаясь от более ранней чайной традиции способом приготовления напитка, ритуалом и утварью, сэнтядо не привлекала внимания исследователей за пределами Японии до конца прошлого века. Первым монографическим исследованием сэнтя стала публикация Патриции Грэм, а издание каталогов некоторых японских коллекций керамики для листового чая позволило познакомиться с собраниями, посвященными исключительно этой чайной церемонии.
* Три основных сорта завариваемого листового чая – бантя, сэнтя и гёкуро. Бантя (“обычный чай”) производится из созревших листьев, собранных в конце сезона, самый дешевый сорт. Более дорогие сорта, получаемые из молодых листьев, — сэнтя (“завариваемый чай”) и гёкуро (“нефритовая (драгоценная) роса”) используются в церемонии сэнтядо (“путь сэнтя”).
Утварь для сэнтя отличается от предметов тя-но ю не только вследствие разных способов приготовления напитка. В противоположность изделиям для тя-но ю керамика для сэнтя сохраняет явный отпечаток китайского стиля – от прямых повторений китайских оригиналов до творческих трактовок континентальных мотивов. Это влияние обусловлено и китайским происхождением чая вообще, и особыми “синофильскими” настроениями в японском обществе начала правления сёгунов Токугава (1603-1686), когда сэнтя появляется в Японии. Китай оставался для Японии образцом высокой культуры, овеянной авторитетом древности. В искусстве высоко ценились китайские жанры живописи, каллиграфии и поэзии; умение читать и писать по-китайски выделяло элиту японского общества – аристократов, самураев высших рангов и буддийских монахов. В XVIII веке окончательно сформировалась культура бундзин – “литераторов”, “людей культуры”, в широком смысле – разночинной интеллигенции эпохи Эдо, интеллектуалов, стремившихся к высшим авторитетам разносторонней китайской образованности. Распространение листового чая в первую очередь среди бундзин было связано с желанием возродить утонченную атмосферу собраний поэтов и мудрецов Древнего Китая. Важной частью этой китайской культуры был зеленый листовой чай. Китайские негоцианты в Нагасаки продолжали придерживаться привычного образа жизни и быта и, в качестве источника постоянного дохода, открывали чайные дома и рестораны: один из первых китайских чайных домов, “Кагэцу”, был открыт в Нагасаки в 1742 году. Подобные заведения привлекали японцев прежде всего экзотикой. Посетителям предлагали сиппоку-рёри – китайскую кухню, частью которой были блюда футя-рёри – “блюда, сопровождающие чай”.
Относительно короткий срок активного импорта зеленого чая (1684-1688) совпал в Японии с началом эпохи Гэнроку (1688-1703), периода расцвета японских городов. Культура городов была культурой процветающей буржуазии, а искусство, развивавшееся в городской среде, сосредотачивалось вокруг того, что получило название укиё (“бренный, изменчивый мир”). Прежние культурные привилегии аристократии и духовенства потеряли свою значимость, кризис переживали классическая поэзия, драматургия театра Ногаку, духовная (буддийская) литература. Всё это способствовало быстрому распространению неформальной чайной традиции в городах. Мода на иноземные товары, экстравагантные обычаи и новые увеселения, охватившая представителей “третьего сословия”, привела к широкому распространению зеленого чая сэнтя как элемента отдыха и развлечения. К началу XVIII века за домами свиданий в городах закрепилось название “чайные домики” (тяя, которые не следует путать с тясицу – традиционным павильоном для проведения церемонии тя-но ю).
Действительно, угощение гостя чаем было частью программы развлечений, что нашло богатое отражение в гравюре укиё-э. В изображающей красавицу О-сэн гравюре “О-сэн тяя” (“Чайный домик О-сэн”) Судзуки Харунобу, созданной около 1764-1772 годов, барышня преподносит кавалеру маленькую чашку на блюдце-подносике. За её спиной виден стеллаж с аккуратно расставленными чашками – все они по размеру и форме характерны для сэнтя. Также прекрасной О-сэн посвящены несколько листов работы Иппицусая Бунтё (раб. 1765-1795), на которых девушка изображается с чайными принадлежностями или в интерьерах с утварью для сэнтя, расставленной на этажерках или столиках. С начала XIX века сцены чаепития в “веселых кварталах” становятся у мастеров гравюры особо популярными: многочисленны примеры работ художников школ Утагава и других, специализировавшихся в жанре бидзинга (“изображение красавиц”).
В частных домах подача чая приобретает роль жеста гостеприимства. Такое распространение обиходного варианта чайной церемонии сэнтя шло параллельно с духовным и интеллектуальным освоением новой традиции, имевшей глубокие корни в религиозной философии и этике. Начало ритуального чаепития сэнтя в Японии связано с монахами буддийской школы Обаку (одной из школ буддизма чань).
В попытках остановить обмирщение и вульгаризацию старой чайной церемонии мастера тя-но ю в начале XVIII века были вынуждены произвести пересмотр современной им практики, ввести строгую регламентацию утвари и ритуала и, в общем, встать на позиции формализации и консервации наследия старых мастеров.
Формализация тя-но ю вызвала немедленную критику со стороны многих ее прежних приверженцев, в первую очередь – литераторов, художников и ученых. Истинный характер изначальных чайных практик, по мнению последователей Ингэна, сохранялся лишь в школе Обаку, где отдавали предпочтение китайскому листовому чаю. В этих вновь привезенных из Китая традициях сочетались духовная чистота и скромность. Ингэн, для поддержания практики сэнтя, распорядился выращивать чайное дерево для монастырских нужд. Хотя в середине XVIII века именно этот мастер был признан патриархом новой чайной традиции, сам он не предпринимал никаких шагов к популяризации нового чая. В монастырях чай не был принятым ритуалом: отсутствовали особые павильоны или помещения для чайных собраний, чаепитие оставалось частным делом монахов и ученых “китайских научных школ” в Японии. Среди таких ученых был Исикава Дзёдзан (1583-1672), выходец из самурайского сословия, представлявший традицию сэнтя в Киото. Исикава Дзёдзан был ученым-конфуцианцем и признанным поэтом канси, китайской поэзии. Именно благодаря его разносторонней научной и литературной деятельности эстетические и этические ценности сэнтя стали ассоциироваться с поэтическим понятием фурю. Фурю ( дословно: “течение по ветру”) было китайским термином для обозначения придворной элегантности и утонченности, пришедшим в японский язык в VIII веке. Дзёдзан считается основателем ритуала сэнтя, хотя, как и Ингэн, не проводил никаких церемоний, используя чай только в рамках обычаев школы Обаку. Тем не менее к XVIII веку сложились все условия для того, чтобы чаепитие сэнтя оформилось в церемонию (сэнтядо). Для полноценного введения сэнтя в высокую культуру страны необходимо было составить корпус письменных свидетельств, подтверждающих авторитетность нового ритуала и его связь с традиционными духовными ценностями. Первые письменные источники, посвященные сэнтя в Японии, связаны с именем мастера Байсао (1675-1763).
Мастер родился в провинции Хидзэн (остров Кюсю) и известен в основном под именем Байсао (“Старый торговец чаем”), взятым им во время странствий. В отрочестве он принял монашество в храме Рюсиндзи, принадлежавшем школе Обаку и оставался монахом почти до самой смерти, хотя и не придерживался монашеского образа жизни.
Байсао много путешествовал, а в 1735 году начал торговать чаем сэнтя с переносного лотка, нося всю утварь для заваривания чая в плетёной корзине за спиной. Над своим переносным прилавком Байсао поместил флаг, на котором было написано: Сэйфу (сокращенно от сэйфурю – “истинная элегантность, утонченность”), что выражало этические и эстетические качества его чая. Байсао говорил своим ученикам, что, хотя роль торговца опускала его на низшее положение в обществе, он осознавал свое занятие как почетное, дарующее ему привилегию жить в странствиях и созерцательности, подобно китайскому мудрецу.
В 1748 году были опубликованы несколько его сочинений о чае в книге “Собрание чайных документов со Сливовой горы” (“Байсансю тяфу ряку”). В этих сочинениях совершенно явственно звучало утверждение, что сэнтя превосходит тя-но ю. Байсао объяснял престиж сэнтя авторитетом китайских культурных традиций, таким образом связывая предпочтения в чае с политическими и идеологическими вопросами современности.
Важная роль сэнтя в интеллектуальных кругах Японии XVII-XVIII веков обусловила начало коллекционирования утвари для листового чая, в первую очередь – чайников, как наиболее оригинальных предметов нового чайного обихода. Первые такие коллекции появились в конце XVII века, что было связано со стремлением японских учеников почтить память своих учителей – зачинателей новой чайной церемонии. Так, были сохранены предметы, принадлежавшие Ингэну, — лаковый поднос, керамическая жаровня и несколько больших китайских чайников из исинской глины, в одном из которых остались следы последней заварки Ингэна. Желание учеников мастера сохранить вещи, которыми пользовался Байсао, было, очевидно, связано не только с уважением к памяти учителя, но и с имевшей место в эзотерическом буддизме ( в том числе и буддизме чань) практикой “передачи учения” через предметы, принадлежавшие наставникам, их портреты и другие реликвии. Сэнтядо, практиковавшаяся в кругу Байсао, воспринималась как часть этической традиции Обаку. Вероятно, и сам Байсао придерживался эзотерических взглядов на передачу традиции: часть наиболее дорогих предметов была им раздарена близким друзьям и последователям. Во второй половине XVIII века начали появляться также и популярные книги о сэнтя, рассчитанные на широкий круг любителей нового обычая. Первой из них была “Подробные записки о сэнтя” (“Сэнтя рякусэцу”) Накадзимы Ракусуи, изданная в 1798 году без иллюстраций.
Ракусуи приводит полный перечень утвари, необходимой для заваривания сэнтя. Он перечисляет семь различных видов чайников с боковыми ручками, известных как кюсу ( в тексте они называются более архаичным термином кибисё). Рюкатэй Рансуй в “Кратком руководстве по сэнтя” (“Сэнтя хаяси нан”, 1802) упоминает ещё одного киотского керамиста, Такахаси Дохати I (1740 – 1804), создавшего фарфоровые изделия в китайских стилях для Кимуры Канкэдо и его круга.
К концу XVIII – началу XIX века ритуал, связанный с питьём сэнтя, распространился практически во всех слоях японского общества и стандартизация набора предметов практически завершилась. Утварь, описываемая в текстах, в основном представляла собой китайские изделия, японские копии с них (или вещи, созданные в китаизирующем стиле) и предметы, позаимствованные из практики тя-но ю. Комментаторы текстов китайских трактатов о чае и сочинений Байсао в то время обычно опускали философские аспекты традиции и полностью игнорировали идущую от школы Обаку буддийскую её составляющую, сконцентрировав внимание на самой процедуре заваривания чая и на утвари. Основу “Руководства” Рюкатэя составляют рассуждения о достоинствах разной керамики и копии иллюстраций из предыдущих изданий. Подобные инструкции для широкого круга любителей чая, хотя и преследовали цель распространения культурного обычая, противопоставляемого формализованной тя-но ю, в действительности сближали эти два вида чайной практики. Школы сэнтя, первоначально подвергавшие критике многие аспекты тя-но ю, шли по аналогичному пути стандартизации предметов чайного обихода, формализации и канонизации ритуала и создания профессиональных школ, обучающей практике сэнтя. Коллекции чайной утвари для листового чая можно условно разделить на две группы: “коллекции интеллектуалов” и “коллекции любителей”. Первые включали в себя реликвии, принадлежавшие ранним наставникам сэнтя в Японии, и копии с них, а также авторские произведения крупных художников-керамистов. Этот вид собирательства был в основном связан с китайской интеллектуальной традицией и восхищением китайской эстетикой: как правило, небольшие, но тщательно подобранные коллекции создавали поэты, художники, учёные и буддийские монахи. Коллекционирование сопровождалось каталогизацией, построением иерархии стилей керамики и отдельных предметов. “Коллекции любителей” составлялись из предметов повседневного обихода. В Музее Эдо-Токио (Токио, Япония) хранятся несколько листов гравюр “Новое издание утвари для домашнего времяпрепровождения” (“Симпан тэсусаби каттэ догу”) и “Новое издание всей чайной утвари для гостиной” (“Симпан дзасики каттэ догу дзукуси”), изданных в 1847-1852 годах и являющихся своеобразными каталогами предметов ежедневного обихода. Среди большого количества мебели и различной кухонной утвари на этих листах изображены разнообразные чайники для сэнтя, котелки для воды, жаровни и целые этажерки с наборами чайных чашек и других предметов для чаепития. Эти гравюры красноречиво свидетельствуют о том, что в середине XIX века чай сэнтя был частью ежедневной жизни горожан. Реставрация Мэйдзи в 1868 году привела к переоценке ценностей и изменению предпочтений во всех сферах жизни: этическом учении, искусстве, литературе, повседневных и ритуальных обычаях и т.д. После краткого, но драматического периода отвержения всего “старого” и “отжившего” к 80-м годам XIX века правительство поставило перед интеллектуалами важную задачу – выработать культурную политику, которая могла бы совместить модернизацию Японии с её национальной самобытностью и сформировать новую японскую идентичность. Поклонники сэнтя старались упрочить статус листового чая. Их методы во многом были схожи с методами адептов маття. С 70-х годов XIX века сэнтядо стали включать в образовательные программы для женщин.
Мастера сэнтя, подчиняясь общему настроению в обществе, стремились представить традицию в связи именно с японскими историческими и культурными ценностями. В 1916 году была проведена мемориальная выставка, посвященная деятельности Кэкадо. Инициатива укрепления позиций сэнтя шла уже не от интеллектуалов бундзин, а от профессиональных школ сэнтя, таких как Кагэцуан в Осаке и Огава в Киото. Таким образом, два типа чайной церемонии, первоначально противопоставлявшиеся друг другу, оказались близки в методах сохранения и популяризации своих традиций в новых исторических условиях. Распространение и бытового, и церемониального чая сэнтя продолжалось на всем протяжении эпохи Мэйдзи. Издавались и переиздавались сочинения мастеров сэнтя, устраивались выставки китайской и японской чайной керамики и большие чайные собрания под руководством признанных глав новых чайных школ. Выходили в свет популярные пособия о чае и гравюры с изображением необходимой в хозяйстве утвари, включавшей предметы для заваривания чая.
Наиболее своеобразную форму являет кюсу, чайник с боковой ручкой. Классическими можно назвать прямые полые ручки с открытым раструбом. Эти ручки, расширяющиеся к внешнему концу, выглядят массивными, но не нарушают сбалансированности формы и удобны руке. Чайники без ручки, хохин, использовались только для чая гёкуро. Прообразом некоторых хохин, вероятно, послужили широкие открытые сосуды со сливом (иногда напоминающие по форме европейские соусники) – юсамаси (юдзамаси), с ручкой или без неё. Для заваривания некоторых сортов чая с особенно изысканным вкусом не используется кипяток: слишком горячая вода активизирует дубильные вещества в чайном листе, придавая напитку горечь и убивая тонкий аромат. Воду остужают до 60-80 градусов ( в зависимости от сорта чая) в сосудах юсамаси. Миниатюризация всех вышеперечисленных форм в Японии происходит на протяжении XVIII – первой половины XIX века. Её причины не обсуждаются в литературе о японской керамике, но их можно реконструировать по истории бытования листового чая в Японии.
Во-первых, в среде духовенства и интеллектуалов чай оставался ритуальным напитком, связанным с традицией китайской даосской медицины. Привычка воспринимать чай как “эликсир бессмертия” диктовала умеренное его употребление. Во-вторых, чай был дорогим товаром, а некоторые сорта, такие как гёкуро ( в дословном переводе – “нефритовая роса”), были действительно драгоценными. Это также обуславливало умеренность в питии чая. Третьей причиной, во многом связанной с указанными выше, было то, что миниатюрные чайники рассчитаны на индивидуальное пользование или на двоих сотрапезников: именно такие одинокие или дружеские чаепития вполне соответствовали идеалу жизни мудреца-отшельника, поэта или художника бундзин. Декор керамики для сэнтя в целом мало отличается от декора других видов керамики, но в композициях предпочтение явно отдается китайским сюжетам – изображениям китайских “бессмертных” и отшельников, даосских символов долголетия (таких как журавль и черепаха); в каллиграфии встречаются классические китайские стихи (к примеру, Ли Бо – великого поэта VIII века). Однако своеобразные композиционные решения росписей чайников во многом определяются функцией и формой предметов. В соответствии с ритуалами приготовления и угощения все предметы, которыми пользуется тядзин (мастер чая), имеют лицевую сторону и оборотную. Лицевая сторона – наиболее насыщенная декором – обращена, как правило, к собравшимся на чаепитие гостям. Формы чаш тяван, использующихся в церемонии тя-но ю, симметричны и целостны; их лицевая сторона определяется в основном наличием декора или его мотивами. Чайники для сэнтя, благодаря наличию функциональных элементов (носика и ручки), имеют заранее заданную формой лицевую сторону – ею оказывается та, что обращена от мастера к гостям в тот момент, когда он разливает чай в чашки, стоящие перед ним. Лицевая сторона кюсу занимает большую часть тулова чайника. Ручка кюсу, как правило, располагается под острым углом (около 70 градусов) к носику, и пространство между нею и носиком составляет приблизительно 20 % поверхности тулова; оставшаяся часть тулова обращена к гостям и дает художнику богатые возможности для декора. В таком широком поле горизонтального формата прекрасно размещаются пейзажные росписи, многофигурные сюжеты и сложные композиции с цветами, птицами, насекомыми и другими декоративными мотивами. Оборотная сторона оформляется скромнее; на многих кюсу узкое поле между ручкой и носиком вообще не украшается, часто на оборотной стороне ближе к ручке оттискиваются или наносятся надглазурной краской марки. Источник : vk.com/teahouse_nsk
Для раскрытия формата «сентядо», который можно сделать ключевым в понимании японского чайного пути, всё ещё требуются инструменты — но, они придут ровно тогда, когда будет качественная необходимость в постановке формата. Тут необходимо понять, что значит для нашей «чайной комнаты» пирамида потребностей Маслоу, отчего так многого хочется и желается добиться, и как всё это оформить.
На данном этапе необходимо проработать теоретическую основу данного чайного квеста. Вехи, относительно проведенных чайных фестивалей, и участия в них: 1. 2011 г. — Чайная Школа; 2. 2012 г. — МК по Мате; участник; 3. 2013 г. — Автограф, Буфф-сад; участник, III место; 4. 2014 г. — Пушкинская библиотека; участник, организатор; 5. 2015 г. — Условный диплом по Мифологии; 6. 2016 г. — Холмогорье, Полевая кухня; участник, организатор; 7. 2017 г. — Бердск, Сокрытое в листве; участник, организатор; 8. 2018 г. — Библиотека Пяти Холмов, архивы; переплётчик-реставратор, 4 категория; 9. 2019 г. — Фандом Берегового Братства, основы; 4,5 татами, комната для переговоров; 10. 2020 г. — Политика Сакоку: теория и практика. Лечебный монастырь; 11. 2021. г. — Береговое Братство: Латинский квартал, основы газеты; 12. 2022 г. — Береговое Братство: издательское дело, теория и практика; 13. 2023 г. — Стиль Большого Будды, конкурсная оценка.
Сытное и вкусное блюдо азиатской кухни довольно просто сделать в домашних условиях. Обжаренный на сковороде удон, вместе с курицей и овощами готовится за 30 минут. Блюдо может похвастаться разнообразием вкусов, включающих легкую остроту, сладость и пряность.
Удон — это разновидность лапши. В азиатской кухни является достаточно универсальным ингредиентом (лапшу можно подавать горячей или холодной, обжаренной на сковороде или в супе). В японской и китайской кухнях удон занимает второе место после риса. На востоке лапша считается фастфудом. Однако приготовленная с курицей и овощами, она имеет уже совсем иную пищевую ценность. Поскольку такую пищу можно считать здоровой, сбалансированной едой.
Одной из главных особенностей азиатской кухни являются не только специфические специи, но способ нарезки, минимальная тепловая обработка продуктов. Чтобы правильно приготовить лапшу удон, овощи и курицу нужно нарезать тонкими и длинными кусочками, так блюдо быстрее приготовится, максимально сохраняя вкус и аромат продуктов. Пикантности удону с курицей и овощами добавит конечно же главный атрибут восточной кухни — соевый соус. А также большое количество чеснока, специи. Готовить блюдо предпочтительно на специальной сковороде ВОК.
Ингредиенты: 100 г лапши удон; 200 г куриного филе; 1 крупный болгарский перец; 200 г кабачка или цуккини (1 маленький), можно заменить пекинской капустой 3-4 листа; 3 зубчика чеснока; 100 г лука; 4 столовых ложки соевого соуса (если качество соуса низкое, понадобится до 6-8 ложек); Соль, смесь перцев, красный перец чили по вкусу;
Специи для курицы; 1 столовая ложка растительного масла; 1-2 столовые ложки соуса терияки — по желанию; 2 половника кипятка или бульона из лапши.
Пошаговый способ: 1. Первое, что надо сделать перед приготовлением лапши удон, замариновать курицу. Моем, просушиваем бумажным полотенцем мясо.
2. Режем тонкими полосками. Складываем в миску, вливаем 2-3 столовые ложки соевого соуса, приправляем специями для курицы (в магазинах есть специальные, для азиатских блюд). Оставляем на 30 минут. Тем временем подготавливаем овощи. Шинкуем соломкой сладкий перец, кабачок. Лук режем полукольцами, а чеснок — как можно мельче.
3. А также ставим воду на удон. Как только вода закипит, засыпаем лапшу, варим указанное на пачке время. Сливаем через дуршлаг, хорошо промываем. Оставшийся после варки бульон оставляем (2-3 половника). 4. В сковороду наливаем растительное масло, ставим на огонь. Как только сковорода раскалится высыпаем чеснок, обжариваем минуту. Засыпаем мясо, накрываем крышкой, тушим до готовности.
5. Затем добавляем лук, 1-4 ложки соевого соуса (в зависимости от качества соуса), соль, смесь перцев, чили. Все перемешиваем жарим до мягкости лука.
6. Засыпаем кабачки. Готовим 5-10 минут. Если овощи будут пригорать наливаем половник бульона.
7. Добавляем болгарский перец, обжариваем 2-3 минуты. Вливаем половник бульона, соус терияки (если нет, не страшно), засыпаем удон. Аккуратно перемешиваем курицу с овощами и лапшой.
8. Все. Блюдо готово. Перекладываем лапшу удон с курицей и овощами в большую тарелку. Подаем горячим. Приятного аппетита!
Специальность: 51.02.02, Организатор социально-культурной деятельности.
Основные дисциплины: 1. Режиссура театрализованных представлений; 2. Режиссура эстрадных программ; 3. Основы актёрского мастерства; 4. Словесное действие; 5. Техника сцены и сценография; 6. Сценарное мастерство и основы драматургии; 7. Сценическая пластика.
Областью профессиональной деятельности выпускника будет: — Разработка и реализация социально-культурных программ, организация и постановка культурно-массовых мероприятий, театрализованных представлений, культурно-досуговых программ.
Объектами профессиональной деятельности выпускника являются: — Объекты социально-культурной сферы независимо от их организационно-правовых форм; — Учреждения культурно-досугового типа; — Региональные и муниципальные отделы культуры; — Дома народного творчества; — Социально-культурные и культурно-досуговые программы; — Культурно-просветительные и культурно-массовые мероприятия; — Театрализованные представления.
Анкета персонажа: Основой правил любой ролевой игры служит система выражения способностей (качеств) персонажа в математических единицах. Когда встает вопрос о том, что именно и насколько хорошо игровой персонаж может делать, он решается именно при помощи этих правил.
Чтобы образ получился достоверным, автор должен четко представлять себе все нюансы биографии и психологии героя.
Составьте на него досье.
Личные данные
• Ф.И.О. или прозвище • Почему его так назвали? Связана ли с именем персонажа какая-либо история? • День рождения. Астрологический знак — если это имеет отношение к делу. • Раса, национальность, вероисповедание • Социальный класс • Материальное положение • Где и в какой семье он родился? Краткая биография родителей.
Внешние данные и здоровье
• Фигура, лицо, зубы, руки, волосы • Манера одеваться • Жестикуляция, громкость голоса • Как обстоят дела со здоровьем? • Вопросы гигиены: как часто он моется — раз в день? раз в неделю? когда идет дождь? • Он курит, пьет, нюхает, колется? Если нет, то как относится к тем, кто это делает?
Характер и социальные навыки
• Темперамент: холерик, сангвиник, флегматик, меланхолик? • Что оказало самое большое влияние на формирование его характера? • Его отношение к окружающим: все люди — родные братья? Или двоюродные? Или он ощущает себя сиротой? • Что он ценит в людях? • Что он любит? Что не любит? • Что думают о нем друзья? • Кто его лучший друг? • У него есть враги? Если да, то кто именно?
Очень позитивной вещью в РПГ является то, что характеристики не являются чем-то статичным, а меняются на протяжении игры. С ростом опыта персонажа и приобретением новых навыков, специального обмундирования и обучения их можно прокачать, улучшить.
Существует огромное разнообразие характеристик в различных РПГ. От таких как «сила», «ловкость», «телосложение», «интеллект», «обаяние», «мудрость» (Подземелья и драконы) и «тело», «разум», «душа» (Tri-Stat dX) до таких как «отвращение к себе», «усталость», «любовь» (My Life With Master) и «секс», «деньги», «нытье», «курение» (Nicotine Girls).
Образование и профессия
• Где и как он учился? • Кем и где он работает? • Ему нравится его работа? • Если он не работает, то чем он заполняет свои дни? • Он по натуре предприниматель или наемный работник?
Личная жизнь
• Отношение к сексу • Любовь для него — это… • Его идеал женщины (мужчины)? • Отношения с родственниками. Они у него есть? Кто именно? • Он женат, разведен, вдов? Если у него есть бывшие, то что он думает о них? • У него есть дети? Если да, то как у них складываются отношения?
Место жительства
• Страна, город, район, дом, квартира • Почему он живет здесь — он сам выбрал место жительства или его занесла сюда судьба? • Как выглядит его жилище? • Кто еще с ним живет? Жена, дети, соседи?
Имущество
• На что он живет? • На чем он перемещается? • У него есть собственность? Счет в банке, дом в Малибу, дом в Простоквашине, земля на Луне? • Его отношение к собственности
Привычки и хобби
• Каковы его бытовые привычки? • Он опрятен или неряха? Насколько для него важен порядок? • Он “сова” или “жаворонок”? • Еда: что, сколько и когда он ест? Он гурман или “всеядное животное”? • У него есть хобби? • У него есть домашние животные? • Он читает книги? Смотрит телевизор? Ходит в кино? Слушает музыку? Посещает выставки? • Как он отдыхает?
Убеждения, цели и мечты
• У него есть цель в жизни? • О чем он мечтает? Пытается ли осуществить свои мечты? • Откуда он черпает информацию? • Кто является для него авторитетом? Кому он доверяет? • Что мотивирует его? • Он считает, что дети — это цветы жизни, злобные монстры, неопознанные ходячие объекты? • Его отношение к религии. • Его отношение к политике. • Что он думает о своей расе и национальности? • “Родина — это важно” или “Мой дом — планета Земля?” • За какие идеалы он готов умереть? • Как он относится к насилию?
Действия по ходу романа
• К чему он стремится на протяжении романа? • В чем заключается его проблема в начале романа? • Как он меняется на протяжении романа? • Как читатели должны реагировать на появление этого персонажа? • Почему он должен быть им интересен?
Условно говоря можно выделить дохристианский пласт существования различных этнических традиций разных народов: мифологическое поэтическое восприятие природы и власти, сил и начал, и, как следствие:
Древнегреческая мифология;
Древнеримская мифология;
Скандинавская мифология;
Кельтская мифология;
Славянская (праславянская) мифология;
Индийская (древнеиндийская мифология);
Китайская мифология;
Японская мифология;
Австралийская мифология;
Африканская мифология;
Мифология коренных народов америки.
Отталкиваясь от этих 11 основных ориентиров можно рассуждать о традиционном взгляде на жизнь в широком ключе мировой истории и искусства.
Рассмотрим в качестве одного из основных общих ориентиров по курсовому проекту книгу Александры Барковой 2018 г. «Введение в мифологию».
Краткая аннотация: «Изучая мифологию, мы занимаемся не седой древностью и не экзотическими культурами. Мы изучаем наше собственное мировосприятие» — этот тезис сделал курс Александры Леонидовны Барковой навсегда памятным ее студентам. Древние сказания о богах и героях предстают в ее лекциях как части единого комплекса представлений, пронизывающего века и народы. Мифологические системы Древнего Египта, Греции, Рима, Скандинавии и Индии раскрываются во взаимосвязи, благодаря которой ярче видны индивидуальные черты каждой культуры. Особое место уделяется мифологическим универсалиям, проявляющимся сквозь века и тысячелетия. Живой язык, образная, подчас ироничная подача самого серьезного материала создает эффект непосредственного общения с профессором, на лекциях которого за четверть века не уснул ни один студент. Подробнее: https://www.labirint.ru/books/635341/
Каждое великое повествование обязательно показывает изменение главного героя. Без изменений не наступает катарсис.
Давайте сначала разберемся с терминологией, чтобы не было путаницы. В оригинале это звучит как Character Arc. В русском драматургическом и киносообществе принято определение «дуга героя». Но мне нравится больше ««арка персонажа». Итак, что же это такое? Арка героя — необратимые изменения, возникающие в путешествии героя». Путешествие героя — путь, который проделывает протагонист (главный герой) для достижения цели и удовлетворения желания.
Предел нашего успеха в рассказывании истории — довести эмоции зрителей до максимума, который с древнегреческих времен называется «катарсис» — очищение души через страх и сострадание»
К катарсису приводит правильно продуманный путь героя и как следствие —необратимое изменение героя. Путь может быть разным, например, таким:
Возвращение кажется лишенным фокуса, если не дает ответов на вопросы, которые возникли в первом действии и получили развитие во втором. Иногда это связано с тем, что проблема изначально «была поставлена неудачно, а затем автор, сам того не замечая, сменил тему: любовная история, например, незаметно превратилась в антиправительственную сатиру. Нить потеряна. Картина будет казаться расфокусированной, если в финале не прозвучат те мотивы, с которых все начиналось.
Кристофер Воглер, «Путь писателя»
Кто-то возразит, что книга Кристофера Кэмпбелла «Тысячеликий герой» лучше и информативнее. Сравните два пути героя (Воглер vs Кэмбел):
Все это выглядит очень страшно и непонятно, согласен. Хотите понять — я дал названия книг. Все там. Учтите, что сжато о такой глобальной теме, как «путешествие героя» не расскажешь. Я иду по верхам. Связь путешествия героя с эволюцией выглядит примерно так:
Лучшие произведения не только раскрывают истинный характер, но в процессе повествования изменяют его внутреннюю суть в лучшую или худшую сторону.
Что касается изменения. В этом, собственно, вся суть. История, сюжет и позволяют показать героя. А что значит показать — либо он меняется, либо мы его больше узнаем. Для читателя все равно — герой был трусом, а стал героем, или мы думали, что герой трус, а на самом деле он герой. То есть, не обязательно изменение, узнать новое — скорее так.
Александр Прокопович, главный редактор «Астрель-СПб»
Изменение — это ключевое слово для такого вида искусства как кино, так как в его основе движение, перемена изображения. Я когда-то размышляя над сутью кино и пришел к выводу, что в фильме вообще все должно постоянно видоизменяться. Это такое редкое искусство, в котором все находится в «текучем состоянии»: фон на котором рассказывается история, время внутри фильма, люди, действующие на экране. И все это также относится к персонажам: герои должны изменяться. Фильм — это, по сути, нравственный урок, который получает протагонист посредством истории.
В начале фильма есть персонаж, который нам симпатичен (эмпатичен), но который имеет в своем образе мышления определенный мировоззренческий изъян. Он может придерживаться мысли, например: «В этом мире каждый за себя. Сам о себе не позаботишься — никто о тебе не позаботится» или «Всегда бей первым» или «В этом мире успеха добиваются только избранные. Если тебе на роду написано стать известным, ты станешь. А если нет — что ни делай — не получится». Т.е. Герой придерживается некой точки зрения, которая полемична по своей сути. Вы, как автор, с ней спорите. Вы сталкиваете человека, носителя этой идеи, с теми событиями, которые вынуждают героя пересмотреть свой взгляд на жизнь.
В итоге он меняет свою точку зрения. Неслучайно в структуре Блейка Снайдера есть понятие opening image и final image — которые должны сопоставить, на уровне изображения фильм: «было» — «стало», «до» и «после». Как в «Назад в будущее», сцена за столом в доме Марти МакФлая, была семья лузеров, стала семья успешных людей. И повторяется один в один сцена обеда в этой семье. Вот собственно подобная перемена во взглядах зачастую и составляет арку (дугу) персонажа. Герой, в ходе вашей истории, производит своеобразную «работу наш ошибками». Иногда у него попросту меняется характер, не все так очевидно, скажем, в драме.
Был трусливым, но добрым, стал решительным, но бесчеловечным. Кстати, в комедии главный герой, как правило, статичен. Там весь цимез в том, что герой НЕ меняется в истории. Ситком — жанр, в котором ВООБЩЕ никто не меняется. Есть люди с определенными комическими перспективами, которые очень болезненно сталкиваются при их тесном соседстве. И весь цимез ситкома, что в каждой серии набор этих угловатых персонажей будут больно и со звоном биться в кадре, к нашему удовольствию.
Олег Сироткин, сценарист
Резюмирую: арка персонажа — необратимое изменение, которое вызывает отклик у зрителя. Изменение необязательно со знаком «плюс». Возможные варианты:
Был уродом, стал еще большим уродом, превратившийся в монстра («Сияние, Стивена Кинга»).
Был неудачником, обрел власть («Бойцовский клуб» Чака Паланика).
Ничего не умел, многому научился («Волшебник Изумрудного города», Франк Баум).
Был ребенком, стал личностью («Властелин Колец», Джон Рональд Толкиен)
Был нормальный чуваком, стал антигероем («Звездные войны», Первая трилогия: история Энакина).
Был слабаком, стал сильным («Гарри Поттер», Джоан Роулинг. В самом начале ребенок, к концу серии — лидер и аврор).
Верил в жизнь, потерял веру («Великий Гэтсби», Скот Фитжеральд)
Был неудачником, стал тем, кто обрел любовь к жизни и друзей («Ночной портье», Ирвин Шоу)
Боялся прошлого, признал и отпустил прошлое («Холод» Андрея Геласимова)
Не умел любить, научился («День сурка» и много чего еще).
И так далее, и так далее. Я привожу очень общие, но знакомые вам всем примеры.
В художественной литературе арка героя — необязательный элемент. В драме — обязательный (не вся художественная литература — драма). В кино — обязательный, если речь о хорошем фильме.
Нужна ли арка вашему герою? Не факт. Но если вы уделите время ее созданию, повествование станет интереснее. Читателю неинтересны плоские герои. Ему интересно смотреть, как меняется внутренний мир.
Итак, резюме: арка героя (дуга) — изменение, возникающее к концу повествование, становящееся итогом большого пути. Совершенно необязательно, что вашему герою такое изменение нужно, но с ним определенно путешествие, в которое вы отправляете читателя, будет интереснее самому читателю.
А вам будет интереснее такого героя прописывать. И ваше путешествие — путешествие писателя — тоже приведет неизбежно к вашей собственной дуге. А знаете, почему? Потому что прописывать сложных героев и сложные истории — то еще путешествие. Путь, наполненный препятствиями, страхами, преградами. Если вы пройдете этот путь, вы тоже непременно изменитесь. Вы увидите собственную арку. Почувствуете ее.
В сухом остатке:
У вас есть желание: дописать роман. Оно движет вашу историю. На пути вы встречаете трудности (внешние препятствия — родственники говорят, что вы бездарность и вам нужно идти работать руками, а не головой) и внутренние (неуверенность в себе, страхи и тд). Желание ведет вас к финалу. Дойдя до финальной черты, вы либо побеждаете (роман выходит из типографии), либо нет (вы бросили все и напились, сказав себе: «Я неудачник»).
Кстати, написанный роман в стол — тоже результат, потому что вы не бросили его. И это — первый акт большого путешествия, которое называется «Когда я издам свою первую книгу». Видите, как все хитро устроено?
Какой будет ваша персональная арка (дуга героя)?
Если вы не сдадитесь то вы получите арку с положительным зарядом:
Ничего не умел, стал писателем.
Был неуверен в себе, обрел уверенность.
Не верил в успех, получил интересующий результат.
А если сдадитесь то вас ждет арка с негативным зарядом:
Ничего не умел, стал еще большим неудачником.
Верил в себя, потерял веру.
И так далее.
Теперь вы понимаете, о чем я?
Нет? Тогда еще один пример: отцовство (или материнство). Рождение ребенка — путь, провоцирующий изменение героев (родителей).
Все начинается с желания. Потом препятствия (беременность, скандалы, страхи, отсутствие денег и тд). Потом роды. Потом ребенок рождается. Хочется его убить. Потом вы понимаете, что эти испытания — самое главное счастье (или не понимаете и тогда ваша арка несет в себе отрицательный заряд).
Все.
p.s. Все, что я написал—лишь верхушка айсберга. Но мне хотелось показать в общих чертах, почему эволюция героя важна в художественном произведении.
¿¡Личный Буквоед?! 